«В Китае зависимых от соцсетей помещают в трудовые лагеря». Кто не согласен с психотерапевтом, который хочет запретить соцсети

Боль • Мария Войтович
Беларусы начали активно ходить к психотерапевтам с жалобами на зависимость от соцсетей. И реакция вречей стала лакмусовой бумажкой, которая показала, готовы ли люди, которые чинят психику, жить в 21 веке. К примеру, врач Алексей Хадоркин решил, что соцсети нужно заблокировать, как это сделали в Китае. KYKY выслушал мнение Хадоркина и поговорил с профессионалами, которые исповедуют совсем другое отношение к соцсетям.

Врач-психотерапевт Алексей Хадоркин, лечащий людей от различных видов зависимостей, решил высказаться о новой проблеме общества. По его словам, 10-20 процентов пациентов сегодня – это люди, которые не могут жить без интернета. По мнению доктора, в нашей стране сегодня это проблема number one и, «если не заблокировать социальные сети вообще», у беларусов есть шанс за короткое время отупеть до «шизофрении». В оппозицию к нему выступили люди, которые по профессии связаны с соцсетями и не считают, что пропагандировать запрет соцсетей в 2017 году – не вполне верно.

Психотерапевт Алексей Хадоркин. «В Китае уже давно запрещены социальные сети. Я считаю, это правильный путь развития»

«Интернет в Беларуси получил распространение намного позже, чем во многих других европейских странах. А если сравнить с Америкой, то разница вообще большая – в лет 30. В Америке и Китае с проблемой зависимости от социальных сетей уже активно борются. Мы пока не понимаем, какую угрозу представляет собой интернет-зависимость. Человек, когда погружается в социальные сети, становится зависим от чужого мнения, от информации, которая там распространяется. Выходит, что его личность умирает. В Китае интернет-зависимость уже сравнивают с формой шизофрении. Получается, что в интернете человек чувствует себя комфортно, живет одной жизнью, находит какой-то круг общения, информацию, погружается в эту среду, в тот же самый момент выпадая из семьи. Как и в любом-другом случае зависимости (наркотической, алкогольной или игровой) первыми, кто начинает бить тревогу, являются члены семьи (чаще жены или родители). Дети сами чаще всего подвержены этой зависимости, результат чего – психологическая и техническая заторможенность как в социальном, так и в интеллектуальном плане. Когда те же самые родители начинают бить тревогу и открывать глаза, они сталкиваются с агрессией. Родители пытаются объяснить, что те забросили живое человеческое общение, семью, быт, обязанности по дому – те не понимают. Дети, которые умеют общаться в соцсетях, практически не умеют общаться вживую. Их кто-то не понимает – это приводит к агрессивной реакции. В интернете ты кого-то оскорбил – в ответ не получил, в жизни все иначе. Если в интернете троллям все сходит с рук, в социуме ты сталкиваешься с ответом.

Чем глубже люди будут погружаться в социальные сети, тем дальше – удаляться от социума. В Китае много клиник, в которых интернет-зависимость лечат, как у нас нарко или алкозависимость. Людей, которые зависят от социальных сетей, помещают в лечебно-трудовые лагеря, заставляют общаться друг с другом, без интернета, заставляют их работать и учат радоваться жизни.

Алкоголик выпадает из социума, потому что он предпочитает пить вместо того, чтобы работать и делать карьеру, наркоман – тем более. Точно так же выпадают из социума зависимые от социальных сетей. В Китае уже давно запрещены на государственном уровне социальные сети. Весь интернет находится под контролем государства.

Мы опаздываем, но рано или поздно социальные сети уйдут, останется лишь база, необходимая для интернет-торговли или, допустим, интернет-такси. Я считаю, это правильный путь развития, если мы хотим идти вперед, а не наступать на одни и те же грабли.

Социальные сети необходимо блокировать полностью – другого варианта не остается. Если мы хотим двигаться впереди планеты всей, как это делает Китай, нам надо брать пример. Если хотим идти по пути США, то необходимо организовать хоть какие-то клиники для лечения интернет-зависимости. Но проблема в том, что у нас нет столько денег, как в США. Мы не можем себе позволить дорогостоящее лечение. Здесь гораздо более предпочтителен китайский путь. Что касается бизнес-контактов и общения – ради бога, это легко можно отрегулировать. Все остальное, в том числе, группы, где собираются по интересам, нужно блокировать. Социально неблагополучные люди попадают в соцсети, затем они попадают в группы суицидальной направленности и так далее. Люди, которые страдают любой зависимостью, никогда не признают, что у них есть зависимость.


Ну и вообще, к чему все это общение? Вы переписываетесь, вам кажется, что у вас столько общего, а на деле выясняется другое. Никогда не видел счастливые семьи, построенные на социальных сетях, а исключения только подтверждают правила. Я сталкиваюсь с негативным проявлением интернет-зависимости.

Портрет человека, страдающего интернет-зависимостью: замкнутый, физически недостаточно развитый, близорукий, проблемы с осанкой. Это в физическом плане.
В социальном – люди, которые вообще не имеют общаться, которые не могут реализовать себя в жизни и обществе. Люди, которые себя нашли, – редкое исключение. Обычно для этих людей ничего не существует, кроме голубого экрана и клавиатуры. Разговоры ни о чем. Так какой смысл в тупом блуждании по сайтам?»

SMM-специалист Cергей Кузьменко: «Надо ликвидировать цифровую безграмотность»

«Вы смотрели фильм «Зеленый фургон»? Помните, как там у селян хотели весь спирт конфисковать и вылить его, но вдруг вылез доктор и говорит: «Зачем? Это же замечательный дезинфицирующий препарат! Лучше отдайте его в больницу!» Тогда женщины сказали, что все мужики тут же лягут в больницу – и ничего хорошего из этой затеи не выйдет.

Дело в том, что я как специалист по интернет-маркетингу вижу соцсети с совершенно другой стороны, нежели доктор Хадоркин. Во-первых, это для всех и каждого – возможность проявить себя, накапливая так называемый социальный капитал – совокупность контента и ваших связей в социальных сетях. Помните историю, как женщина, благодаря «Одноклассникам», победила на каком-то международном конкурсе кружев? Она даже ничего не знает про таргетированную рекламу, аналитику. Она просто выкладывает фото своих работ, их репостят, она пользуется популярностью. Так что соцсети – возможность доступа к миллионам людей. Раньше было так: для того, чтобы о тебе узнали, должен был выйти материал в газете «Правда» или «Вечерний Минск». Теперь соцсети – это рупор и возможность всем и каждому заявить о себе и о том, чем ты занимаешься. Приведем в пример Антона Мотолько. Кем бы его считали, если бы не соцсети? Городским сумасшедшим! А так он объединил вокруг себя большое количество людей, заинтересованных в улучшении тех или иных параметров нашего проживания. Благодаря огромному количеству подписчиков в разных соцсетях родилось целое движение «Мотолько, помоги!»

Фото: Томаш Лазар

В соцсетях люди часто ищут ответы на свои важные вопросы быстрее, чем в поисковиках. Например, ребенку требуется какой-то специальный массаж – мама, имея определенное количество подписчиков, советуется, к кому обратиться. Или тот же журнал «Имена», краудфандинг – неравнодушные подписчики популяризируют и помогают важным социальным проектам. Тысячи репостов! Если коснуться бизнеса, то мои ученики, открывая какие-то свои фирмы, очень четко говорят: благодаря социальным платформам (есть же не только профили, есть бизнес-страницы, группы, которые могут объединить людей по интересам) любой человек может наложить рекламный бюджет. Об этом многие граждане республики, в том числе, и этот доктор просто не подозревают. В социальных сетях можно завести бизнес-профиль бесплатно, потом зайти в кабинет таргетированной рекламы – вас интересует только одна настройка – люди, которые часто создают мероприятия. Это и есть ваша целевая аудитория. А теперь представьте: таких настроек больше четырехсот. Представляете

Как можно говорить о запрете того, что выводит человека 21 века при понимании технологий на совершенно новый уровень? Соответственно, этого доктора надо осмеять и объяснить: если ты человек 21 века, ты, как в Ильфе и Петрове, где железно-дорожгую дорогу еще чигункой называют и бояться электричества. Надо не бояться и запрещать, а делать то, что я продвигаю уже лет десять – программу ликвидации цифровой безграмотности. И доктор первый сядет за парту. Беларусы не должны бояться. Закрывать или стремиться запрещать. Надо научиться с этим работать. Руководство страны, несмотря на всю его нелюбовь народа к руководству, в апреле 2016 года руководство выпустило документ, про который мало кто знает, о том, что за цифровую пятилетку все предприятия госсобственности обязаны внедрить работу на современных цифровых платформах. Они прямо так и указываются – Facebook, Instagram, «Одноклассники», «Вконтакте». Нам 21 век дал эти платформы – ими пользуется весь мир. Если мы говорим про экспорт, про, в том числе, страновой пиар, нужно показать, что представляет собой Беларусь (потому что о нас думают, сами знаете, что у нас тут Албания и даже хуже). На всех уровнях: от личного до государственного, странового – эти социальные платформы, которые доктор предлагает запретить, имеют сверхценность, потому что любой проект, нажав на кнопочку «поднимать публикацию» или, зайдя в большой рекламный кабинет, может расти в любом направлении. Поэтому доктор даже не понимает, о чем он говорит. С этими «пещерными» людьми я работаю каждый день».

фото: Вова Воротнев

Вадим Иосуб, старший аналитик «Альпари»: «В масштабах страны прокрастинация влияет всего на доли процента ВВП»

«На первый взгляд, кажется, что доктор прав. Наверное, действительно, есть зависимость от соцсетей, но дело в том, что в этой зависимости мало чего уникального. Мы живем в мире, где очень много зависимостей вообще, и у каждого из нас своя. Один зависит от кофе, другой от котиков, третий от сериалов, ну а кто-то зависит от социальных сетей. Если глобально бороться с зависимостями, в этой жизни надо запретить вообще всё. Поэтому слишком серьезно рассуждать на эту тему сложно. Вообще-то говоря, в соцсетях мало чего качественно уникального. Уникальность общения, в принципе, дал интернет. Задолго до соцсетей организовывались конференции, работали форумы, был ЖЖ – разные способы общаться с людьми, доносить информацию и знакомиться с чужой информацией, как-то дискутировать по этому поводу. Что касается современных соцсетей, там больше возможностей, но идея та же, и ей уже много лет. Для кого-то социальные сети – «пожиратель времени», для другого – повод для прокрастинации, для еще кого-то – среда для быстрого оперативного профессионального общения. Лично у меня 80-90 процентов рабочих коммуникаций происходит через Facebook. Для меня это важный инструмент. Если кто-то решил бы его запретить, мне бы это не понравилось. Конечно, если человек прокрастинирует, сидит и тупит в соцсети вместо того, чтобы работать, его работодатель чего-то не получает. В масштабах страны прокрастинация влияет всего где-то на доли процента ВВП. Важно отметить, что если у человека есть склонность тупить, он будет тупить и без соцсетей. Дело не в них. Человек будет читать, смотреть видео – каждый прокрастинирует по-своему. У соцсетей масса конкурентов. Кто не хочет работать, найдет, чем заняться вместо работы».

Эдуард Бабарико, директор по развитию краудфандинговой платформы «Улей»: «Сегодня люди доверяют больше друг другу, чем СМИ»

«Безусловно, запуская крауд-кампанию, мы понимаем важность социальных сетей. Все работает в несколько этапов. Обычно первыми помогают друзья и родственники (люди из близкого круга), второй этап – подключение лидеров мнений и сообществ (автор рассказывает о своем проекте и просит активно продвигать его в соцсетях). Платная реклама подключается в крайних случаях: люди больше реагируют на мнение своих знакомых. Конечно, не все средства на реализацию социального проекта собираются через социальные сети, но более 50 процентов – точно и стабильно. Кроме того, желание людей общаться и обмениваться информацией существует много лет. Когда произошла когнитивная революция, люди начали объединяться в группы и активно обмениваться информацией – для нас это естественный процесс. Наши предки работали на много меньше часов в сутки, чем мы сейчас, поэтому много времени проводили именно в общении, получая от этого огромное удовольствие. Инструментарий, который предлагают социальные сети, помогает нам удовлетворять свои естественные потребности. Общество с социальными сетями более приближено к естественным условиям, чем общество, где доминируют централизованные каналы информации, вроде телевидения. Сегодня люди доверяют больше друг другу, чем СМИ».

Ника Сандрос, художница: «Меня поражают люди, которые следят за своими рейтингами и считают, сколько у них лайков»

«Если подходить к любому делу, как доктор Хадоркин, так и любое дело может показаться сумасшествием: поедание кукурузы из банки, сериалы, соцсети, алкоголь – да ладно, просто во всем надо знать меру! А соцсети сейчас – это такая площадка, где ты можешь продать себя как специалиста, найти людей по интересам. Все мои друзья, выставки, клиенты – они все из соцсетей. Если бы не это, я не имею понятия, где бы ты смог рассказать о своей книге, статье, картине; найти людей, с которыми, правда, интересно. Единственное, чего не делаю в соцсетях, – я не общаюсь там с друзьями. С друзьями мы общаемся в реальной жизни. Мы не переписываемся целыми днями – на это нет времени. Я считаю, что соцсети полезны во всех смыслах – просто не надо фанатеть. Фанатеть можно от чего угодно: еды, развлечений, соцсетей, наркотиков…

Фото: Юстина Мельникевич

Для меня соцсети никогда не были площадкой для раскручивания моей личности. На мой взгляд, это какая-то дичь. В то же время я могу использовать соцсети, чтобы раскручивать свою школу: чем больше я пишу о школе на странице в Facebook, тем больше людей приходят ко мне рисовать.

Что касается остального, меня поражают люди, которые следят за своими рейтингами, считают, сколько у них лайков, – мне это не кажется нормальным. Вряд ли личные фотографии (которые у меня на страничках тоже появляются), смогут правильно распиарить какой-то твой проект. Вряд ли новой зеленой стрижкой ты привлечешь к себе людей, которые смогут поддержать твою идею. В проекте люди будут участвовать, если у тебя хорошие кредит доверия и репутация. Я не стесняюсь размещать в соцсетях личные фотографии, поскольку всегда относилась к ним, как к дневнику или «Живому Журналу», а сейчас это еще и пользу приносит. Люди узнают о моей школе и рисунках. Возможно, где-то в других странах, особенно в России, есть такое, мол, чем больше у тебя подписчиков, тем дороже у тебя реклама, у нас это не стоит ничего.

Я считаю, что позорно накручивать себе подписчиков и лайки, чтобы потом пиарить какой-нибудь крем за 20 долларов. Мне кажется позорным, когда меня приглашают на какое-то мероприятие, чтобы я о чем-то написала потом на своей странице. Для меня это стыдно, поэтому не хожу. Если пойду – не напишу. На все наши мероприятия я хожу редко, только если это, действительно, интересно. А все наши блогеры, которые согласны ходить куда попало за стакан не очень хорошего вина или 20 баксов – бред и херня. Я не думаю, что у нас в Беларуси есть смысл раскручивать в этом плане свои страницы. У нас огромное количество людей с огромным количеством подписчиков. Увы, на них зачастую подписываются лишь по тому, что над ними можно поржать за чашкой кофе. На них смотрят, как на клоунов. Количество подписчиков не делает для личности ничего ценного, если личность ничего не стоит. И всем это понятно, если она ноль – то пусть хоть миллион подписчиков у нее будет, она все равно ноль без палочки».

Ольга Арсеньева, журналист: «Моя дочь советуется со мной, прежде чем добавить кого-либо в друзья»

«Говоря откровенно, я не считаю соцсети злом – хотя добром не считаю тоже. Может, дело в том, что я помню своё счастливое детство: без телефонов и компьютеров, только живое общение с друзьями и свежий воздух, т.к. мы днями пропадали на улице. Сейчас реальные эмоции заменили смайлы и стикеры, а вместо того, чтобы собираться компаниями во дворе, дети сидят дома, уткнувшись носами в мониторы и планшеты.

Фото: Томаш Лазар

Моей дочери Анастасии девять лет, и она достаточно свободно ориентируется в сети: общается со сверстниками в группах и чатах, администрирует девочковую болталку в вайбере, играет в танки, собирается завести свой инстаграм и стать популярной – ну как же без этого. Но, опять же, всё хорошо в меру. И если кто упрекнёт меня в том, что я позволяю ребёнку просаживать свою жизнь за компьютером, то это не так. У неё есть свои интересы и помимо соцсетей, и, разумеется, без игр на свежем воздухе тоже не обходится. Просто, мне думается, не все способны найти и выдержать золотую середину между виртуальным и живым общением, оттого и винят люди соцсети – хотя, по сути, сами же уделяют своим детям недостаточно внимания.

Разумеется, моя дочь в курсе о том, что общение в сети небезопасно. Знает она и о группах самоубийц, и о всяких извращенцах, которым только покажи симпатичную маленькую девчонку. Пока вся её переписка открыта для меня полностью, и Настя советуется со мной, прежде чем добавить кого-либо в друзья. Впрочем, все её аккаунты и так зарегистрированы на мои почтовые ящики. А единственной надёжной страховкой от опасностей, подстерегающих детей в сети, я вижу дружеские отношения с ребёнком и доверительные разговоры обо всём без прикрас».

Заметили ошибку в тексте – выделите её и нажмите Ctrl+Enter

Послать – законно, а намекнуть на гомосексуальность – оскорбление. Как суд комментаторов KYKY закончился гомофобией

Боль • Дмитрий Качан
Помните конфликт двух комментаторов KYKY, который привел их в Жодинский суд? Напомним, что тогда Андрей Полищук в комментариях к статье о скидках на жд-билеты послал Алексея Дубровского as far as possible. Тогда суд признал Полищука виновным. Но ответчик не сдался и подал жалобу на постановление суда. Постановка театра абсурда получила второй акт – в котором к разбирательству добавилась гомофобия.
Популярное