Гвоздь и мошонка – тоже оружие, с помощью которого можно бороться

Культ • Петр Павленский
Питерский художник Петр Павленский, который зашивал себе рот, лежал обнаженным в коконе из колючей проволоки напротив Мариинского дворца, прибивал мошонку к брусчатке Красной площади и имитировал Майдан возле Спаса-на-Крови, рассказал KYKY, что не собирался вешаться возле мавзолея в Москве, а также о том, что такое власть и зачем в борьбе с ней использовать собственное тело.

Это был абсолютный фейк. Во-первых, я бы не стал снова делать акцию на Красной площади. Она уже была использована во время «Фиксации» (акция, во время которой Павленский разделся и прибил собственную мошонку к брусчатке — прим. ред.), и занимать эту площадь как свою персональную трибуну я не хочу. Меня даже в Москве не было в этот день. Во-вторых, суицид как жест предполагает некую линейность, когда ряд акций, основанных на деструктивных действиях по отношению к собственному телу, идет по нарастающей и заканчивается самоубийством. В таком случае, все эти действия можно предугадать и, по большому счету, все акции превращаются в один замедленный суицид. Мне это неинтересно.

Фото: Глеб Ханский

Тем не менее, это стало высказыванием, которое отражает сегодняшнюю информационную ситуацию — когда мы обсуждаем события, не имеющие под собой никакого реального основания. Это можно отнести даже к ситуации на востоке Украины: люди едут туда, теряют руки-ноги, гибнут, не имея действительного основания для этого. Людьми попросту манипулируют. В России, кстати, на этом очень многое держится: фейковые партии, фейковые новости, подающиеся на очень серьезном уровне — на уровне федеральных телеканалов. И с помощью этого и формируется окружающая действительность, когда человек верит в то, что он слышит или видит, и начинает себя вести в соответствии с этой информацией.

Зачем я это делаю

Акция 'Фиксация', фото: Максим Змеев, reuters

На самом деле, я не ставлю перед собой цель причинить себе увечья или шокировать публику тем, как я обращаюсь со своим телом. Моя цель — заставить власть действовать в целях политического искусства, заставить их это искусство продуцировать. Сама акция — только один из этапов, который находится на поверхности. То, что происходит потом, например, возбуждение уголовных дел, тоже является частью художественного процесса. Просто это другой этап, в котором утверждаются уже границы и формы политического искусства. Есть такая общепринятая формула «заботы о безопасности». Под маркой заботы о безопасности своих граждан государство часто делает совсем противоположное. И вот, одна из моих задач — поколебать эту декорацию руками самой власти. Именно реакция власти начинает создавать нарратив. Моя задача — сформировать некое высказывание, продумать техническую сторону и создать прецедент, ситуацию. Я в этой ситуации ничего не делаю. Все делают представители власти: полицейские, которые меня забирают, медики, которые осматривают, и так далее. Моя задача — заставить как можно большее количество инструментов власти участвовать в этом.

Можно сказать, что я делаю искусство руками власти

Фото: Глеб Ханский

Власть всегда заинтересована в том, чтобы сузить область дозволенного. С помощью определенных инструментов, таких как СМИ, образовательная система, правоохранительная система, она аппелирует к страху. А это очень мощный инструмент управления людьми. Человек рождается субъектом и впоследствии всю жизнь борется за право им оставаться, тогда как государству он нужен как объект. Общество нужно государству как биологический материал для построения этого самого государства. И задача государства — превратить человека в послушную, исполняющую свои обязанности частичку себя, в чистую функцию. Задача человека — сопротивляться этому. А задача искусства — помогать ему в борьбе. Причем, любое государство использует человека. Даже если бы режим в России изменился, я продолжил бы делать акции. Критическое отношение к власти я бы сохранил. Без этого вообще невозможно существовать.

Я живу достаточно скромно. Деньги зарабатываю лекциями. Зарабатывать с помощью своих акций я никогда не буду. Это очень важный и принципиальный момент: я не стал бы делать акцию на какой-то грант. Никогда.

Свое тело я использую в акциях по определенным причинам. Одно дело — сказать о чем-то, совсем другое — показать ситуацию. Я оперирую понятиями социального тела и тела индивидуального. Социальное тело — это общество. Заметьте, кстати, что многие его части носят биологические названия: органы охраны правопорядка, например, а потому в социальном теле происходят схожие процессы. Например, рефлексы. Почему в Украине смогли осуществить переворот, а в России — нет? Это разница в рефлексе общества на действия власти. Поэтому я использую наиболее доступное средство — собственное индивидуальное тело — чтобы немного повлиять на тело социальное. Гвоздь и мошонка — в некотором смысле тоже оружие, с помощью которого можно бороться.

Совершая действия с телом, я показываю отношения власти и общества. Власть — это аппарат насилия. Почему бы не показать эту ситуацию, сделав ее буквальной? С людьми изо дня в день происходят события, которых они не замечают. Например, акция «Туша», в которой я использовал тело внутри мотка колючей проволоки: власть точно так же обматывает человека бесконечными законами, чтобы контролировать каждое его движение. Когда я зашил себе рот, это была утрированно идеальная ситуация для власти: человек вообще не может высказаться. Что касается «Фиксации», то люди находятся в таком же положении на своих рабочих местах у мониторов, дома, у экранов телевизоров. Причем, фиксируют-то они себя добровольно. Власть заинтересована в этой фиксации, но фиксирует себя человек сам.

Я не боюсь ни тюрьмы, ни психиатрической лечебницы

Фото: Сергей Ермохин, Лента.ру

Допускаю, что такое может случиться. Я не могу заранее сказать, как я себя поведу в такой ситуации и что буду делать. Например, когда возбуждали дело после одной из акций, следователь, который меня допрашивал, по большому счету не получил от меня показаний, но начал говорить об искусстве. Я получил и записал огромный материал о человеке, который находится на противоположной стороне. Он хотел, чтобы я был его объектом, а получилось, что он, сам того не зная, создал интереснейший текст.

Сейчас в России идет реставрация Советской империи в декорациях клерикализма. Общество расщеплено. Люди расколоты на уровне мышления — это довольно шизофреническая ситуация. Все куда-то движется, погружается, но каким будет дно, и когда мы его достигнем, я не знаю.
Заметили ошибку в тексте – выделите её и нажмите Ctrl+Enter

Чего ждать на неделе: театр, фото, джаз и кино

Культ
Почему фотографа Мартина Парра тянет в бар «Хулиган», зачем Молодежному театру эстрады воскрешать Билли Холидей, для чего ехать на фестиваль кофе и чая и как собрать больше всего лайков в Инстаграм? Поскольку редакция KYKY не ищет легких путей, теперь лист мероприятий, рекомендованных для посещения, составляют известные Минску люди. На этой неделе смотрим на афишу событий глазами учредителя «Beetlejuice Cafe» Яна Бусла.
Популярное