После сорока лет в этой стране можно только планировать свои похороны. Эйджизм как одна из форм беларуской ненависти

Ольга Родионова
Нас очень любит унижать социум. Неважно, по какому признаку — полу, национальности, религиозным или сексуальным убеждениям. Какой-то критерий для дискринимации найдется всегда. Поколения меняются, а какой-то лютый средневековый предвзятый стереотип передается на генетическом уровне, похоже. И никуда не уходит, несмотря на всю нашу прогрессивность и стремление в светлое будущее. Но если притеснение феминисток и геев народом давно стало публичным, то вот о проблеме запущенного средневекового эйджизма у нас молчат. А он есть – да еще какой.

Минск – город враждебный, если тебе не 20 лет

Собственно, на написание этой колонки меня сподвиг приезжающий погостить в нашу столицу французский подданый. Который задал простой вопрос: «А куда у вас принято ходить людям 40+?» Я быстро ответила: «На Зыбицкую». А после призадумалась. Ну, правда, где у нас собираются «пожилые»? В парке Челюскинцев была раньше дискотека для тех, кому за 30, именовавшаяся в народе «Кладбищем надежд». А теперь там остались только столы для игры в шахматы и шашки. И скамеечки для тихого алкоголизма из пакетика.

Наша немолодежь редко появляется в присутственных местах. Ну то есть дяденька лет 40, выгуливающий студентку педвуза, и скучающий за столиком, пока его пассия раскрывается на танцполе – это норма. А пляшущие на барной стойке 35-летние «матрёны» – это моветон и «валите из нашего рая вязать носки внукам». В то время, как основной контингент баров с танцами и тату-салонов в Бельгии или Германии – это люди, которым на вид не дашь меньше 35 лет. Их местные подростки отрываются где-то в других местах.

Наши же люди в рестораны ходят исключительно на свадьбы, дни рождения и поминки.

Я не знаю, связано это с ленью или экономической квакающей субстанцией, которая помнит про ипотеку, потребительские кредиты и относительную доступность недорогого алкоголя для посиделок на даче в процессе кремации мяса свиньи. Потом можно вспомнить молодость, спеть что-то из репертуара Виктора Цоя под расстроенную гитару и «как здорово, что все мы здесь сегодня собрались». А с утра разбивать альпийскую лужайку. Выпив пива, конечно.

Виктор Цой

Первые проявления эйджизма в Беларуси

Впервые с проявлением эйджизма я столкнулась, когда мне было 23 года – тогда и слова такого в помине не было. В женской консультации на карточке мне гинекологица(-ня/-чка) написала Р/Р2. Я спросила, что это значит. «Старородящая», – был мне ответ. Я посмеялась и спросила, почему мою одноклассницу, забеременевшую к концу 10 класса, называли «позор школы» и нельзя ли мне на карточку поставить еще и клеймо «сильнопьющая» и «сигарето-курящая» или еще что-нибудь не менее смешное и обидное. Та злая тётя из кабинета меня, помнится, выгнала. Предварительно спросив про наличие артрита и генетические мутации в роду. Не было у меня ничего такого ни тогда, нет и сейчас. Но сам факт того или иного ярма – царапнул. Понимаете, нас изначально кто-то решил делить на какие-то сельскохозяйственные термины, вроде как телятина и говядина. Зверь всё тот же – корова, но в зависимости от возраста мясо стоит совсем другие беларуские рубли.

С тех пор я слышала фразу «ну, что вы хотели в вашем возрасте?» много раз. Отвечала всегда: «Новый барабан, настоящую саблю, красный галстук, щенка-бульдога, а потом женюсь на Бекки Тэтчер».

Фото: Martin Parr

Эйджизм (англ. Ageism) — дискриминация человека на основании его возраста. Проявляется в готовности воспринимать адекватно и сотрудничать лишь с теми людьми, кто соответствует некоему заранее установленному критерию возраста.

Один мой приятель, 46 лет от роду, с нехилым опытом работы в сфере логистики в очень-очень дальнем зарубежье, с двумя иностранными языками в совершенстве и мегамозгом в голове пару лет назад (еще до кризиса) прочёл вакансию. Её как с него писали. Был нужен человек на работу представителем в ту страну, где он провёл несколько незабываемых лет. Но стояло ограничение – до 35 лет. С опытом работы не менее 5 лет, само собой. Он написал hr-у: «Скажите, просто интересно, вы правда верите, что в Минске существует человек, подходящий под ваши требования?» Подневольный искатель кадров честно ответил: «Мужик! Я впечатлён твоим резюме по самую свою активную жизненную позицию. Кроме тебя – реально вряд ли. Такой бэкграунд на дороге не валяется. Но я ничего сделать не могу, работодатель так видит». Всем нужны тридцатилетние без детей и вредных привычек с опытом работы от 20 лет. Почему-то никто не рассматривает людей лет 40, с опытом, с подрощенным потомством, которые хотят и могут работать. Спросите на любой бирже труда. Конечно, я понимаю, что молодому специалисту и платить можно меньше, прикрываясь мифической возможностью карьерного роста, и заменить с легкостью на такого же «пионера». Но, черт возьми, почему у нас тогда пенсионный возраст не как у балерин — 35 лет? А дальше – с почестями, на тренерскую. Там и платят-то больше.

Что позволено Юпитеру, не позволено быку

В юности многие из нас, накосячив, имели право на индульгенцию «молодой=дурной». Зайдя в магазин и купив какие-то безумные короткие юбки или майки со смешным принтом в черепа, существо лет 30-35 с высокой долей вероятности сорвет сочувственный взгляд окружающих: «Не наигралась тётка...». В том же Берлине нет разделения на молодежную и солидную моду. Вполне допустимо прийти на работу в деловом костюме и кроссовках. И в ухе у тебя будет пять сережек. И работать ты будешь топ-менеджером. И никто тебя не осудит. И ты сам не поведешься на внешний этот локус-контроль: а не выгляжу ли я смешно? Да даже если и выглядишь, то что с того? Если это делает тебя счастливым — будь им. Окружающие только от этого выиграют. Стратегия win-win.

Фото: Martin Parr

Одна моя знакомая на корпоративе в загородном клубе захотела съехать с детской горки, быстро пресытившись взрослыми забавами вроде шашлыка и алкоголя. Особа она некрупная. Подбила еще одну такую же, щуплую 25-летнюю «восьмиклассницу». Два раза съехали — обе визжали от счастья. К ним подошла мама с пятилетней девочкой и очень вежливо спросила, сколько еще они намерены кататься. По возрасту они были приблизительно одногодки. «Понимаешь, Оля, я слышала в ее голосе такую зависть, что мы можем себе позволить быть веселыми. А она должна выполнять Роль. А я так и не поняла, что ей мешало снять туфли и вместе со своей дочкой скатиться на том аттракционе. Или надеть на красивые свои ноги гольфы с мордочками котиков. Но «не по статусу». Это меня пугает».

Еще смешную историю расскажу. Мы вот как-то нашей бабушке на 80 лет решили крем подарить, чтоб дорогой и красивый, и эффективный. Пришли в магазин. А там на полках: для молодой кожи, 30+, 40+ и, внимание, последний критерий 55+.

«А после 55 лет уже не надо пользоваться косметикой? Завернуться в саван и под марш плывущих Офелий двигаться в сторону кладбища?» – спросила я. Ничего не ответила мне золотая рыбка...

Социум давит на нас хуже атмосферного столба. Поколение наших родителей – у них все по распорядку было: женитьба в 20, первый ребенок через год, работа-дом-могила. Недавно мне приятель, очень успешный программист, жаловался, что родственники его считают убогим, потому что «ну как без семьи, без детей?». То есть до них не доходит, что ему интересно работать и путешествовать, какие-то духовные практики постигать, да просто — жить. Пусть эгоистично, для себя. Но жить. И быть счастливым. Внезапно перейти в новую возрастную категорию. Но не остановиться. Быть счастливым. Парочка неприятных открытий уже произошла, но похоже, как он говорит, грядут испытания... Кстати, недавно он хотел поехать в кругосветное путешествие. И — сюрприз — возраст соискателей в этот трип оказался — 35 лет.

Как в 36 лет стать бабулей на лавочке

Тяжелее чем программистом быть только женщиной. Когда ты сама себе наступаешь на мечтания. Ну вот представьте, сильная, независимая, хорошо выглядит, невзирая на двух котов, встречает симпатичного бородача. И всё у них прекрасно, пока он паспорт свой не засветил. А там — опа! – 24 года ему. Выглядит и рассуждает, как взрослый. А она включает социум наоборот, эйджизм с долей бабушки на лавочке: мне ж 36 лет, куда мне, зачем мне, чего эти дети так старо выглядят со своими барбершопными бородами. И что? Сама отказывается. Потому что неприлично. Ну, так люди говорят. А сердце — заткнись! Одна надежда, что этот лед растает на примере мадам Макрон.

Президент Франции Эммануэль Макрон и его жена Бриджит. Фото: AP

Кстати, в спортзале к тем, кто приходит не селфи на фоне тренажеров сделать, а реально потренироваться, как Рокки, потому что хочется быть молодым и здоровым, относятся с большим уважением: смотри, в чем душа держится, полежать бы товарищу в 9-ой больнице, как Дейву Гаану, капельниц попринимать целебных, а он на силовую тренировку пришел... Респект, старикашка! Вас даже наверняка сфотографируют в инстаграм с подписью «пенсионер может, а чего добился ты?» И неважно, что ты, возможно, отжимаешься больше, чем этот резвый пубертат.

Что же делать

Пить больше зеленого чая, гладить котика, не читать газет и не ругаться в комментариях чьих-то профилей в соцсетях о том, в какой районе Минска раньше была зеленее трава. Соблюдать режим сна, заводить знакомства без дележки людей на неопытный молодняк и загнивающий олдскул. Не слать детям тонны стикеров в мессенджерах, не стесняться танцевать на опен-эйрах и сидеть в барах с теми, кто по возрасту годится в дети. А каждый раз, когда сталкиваетесь с чертовым эйджизмом, – поднять руку. Выдохнуть. Послать всё к черту. И жить. Только регулярно проверяться на артрит.