«Папа сказал: «Жир надо убрать – мужчины не любят толстых». Как я всю сознательную жизнь борюсь с булимией

Боль • Алёна Шпак
«Я могу целыми днями объедаться до страшных болей в желудке, бегать в туалет, чтобы вызвать рвоту, обожраться слабительными. И всё по кругу». Психологи говорят, что булимией теперь страдает куда большее количество людей, чем раньше. Мы нашли героиню, которая описала, как начинается эта болезнь и к чему может привести. И взяли комментарий специалиста о том, кто же в этом виноват.

Анорексия и булимия — расстройства пищевого поведения (РПП), имеющие репутацию «подиумных болезней». Анна Каролина Рестон, сестры Мария и Кэти Кэмпбелл, Хила Эльмалиах — имена моделей, умерших от анорексии, можно перечислять ещё долго. Известная под псевдонимом Твигги модель Лесли Хорнби, которую иногда называют «основательницей моды на тростинок», после длительных, изнуряющих голодовок стала жертвой булимии: голод сменялся неконтролируемыми приступами обжорства, что однажды чуть не убило её. Таких историй множество, и всё больше «по эту сторону» мониторов. Прямо сейчас ваши знакомые, друзья, родные могут страдать от РПП и нуждаться в помощи. Чаще всего вместо этого они получают «бесценные» советы: «ты очень худая – больше ешь», «ты толстая – тебе нужно меньше есть и больше двигаться», «ты дрыщ – иди в зал», «ты много весишь – бегай», «просто не делай этого, где твоя сила воли?». Но каково это – действительно страдать булимией? Наташа Палало борется со своим недугом уже более 11 лет, и она рассказала, как и почему началась её болезнь.

KYKY: Наташа, что нам нужно знать о тебе?

Наташа Палало: Мне 23 года, сейчас я страдаю булимией. Уже очень давно. В 12 лет я решила похудеть. Сначала это были просто диеты, а затем у меня началась анорексия, которая затем перетекла в булимию. Так бывает, и нередко.

Наташа «до» и «после»

KYKY: В 12 лет ты решила, что недовольна своей внешностью?

Н.П.: Да. Папа сказал мне, что я толстая. С момента, как я это услышала, восприятие моей фигуры изменилось, хотя раньше как-то и не задумывалась об этом. Появилось недовольство, которое побудило меня начать голодать. Я очень хорошо помню этот момент. Мы ехали в машине, он взялся за мою ногу и сказал: «Смотри, вот весь этот жир надо убрать, ты понимаешь, что мужчины не любят толстых?» Да, возможно у меня был лишний вес: я весила на тот момент 72 кг при росте 164, но любила себя такой! А потом все перевернулось.

KYKY: Какие у тебя сейчас отношения с отцом? Ты рассказала маме об этом?

Н.П.: Холодные. Я стараюсь поддерживать отношения, но они у нас какие-то поверхностные получаются: «Привет, как дела»? Самое интересное, что как только у меня начались проблемы пищевого поведения, папа только и говорит о том, что мне надо набрать весь, мол, я недостаточно сексуальна сегодня – в общем опять недоволен мной. Мама знала об этом, но всегда считала меня привлекательной. Мне кажется, она не воспринимала всерьез слова отца и даже подумать не могла, к каким последствиям они могут привести. На данный момент я живу с бабушкой, мама умерла пять лет назад.

Бабушка Наташи

KYKY: Отец апеллирует к ребёнку категорией «сексуальности». Получается, более 10 лет ты тем или иным способом находишься на различных диетах?

Н.П.: Сколько помню отца, он только этой категорией и аппелирует. Последние года два он толкает меня на операцию по увеличению груди , мол, «я тебе как мужчина говорю». Да, я постоянно на диетах, я уже не знаю как это — питаться сбалансировано и правильно. Разучилась.

KYKY: Смерть мамы повлияла на твои «срывы»?

Н.П.: Да. У меня началось резкое ухудшение, если раньше срывалась по одному-два раза в месяц, с тех пор я дошла до 10-13 срывов в день. Это было страшно. Иду к холодильнику, съедаю все, что вижу дома, потом собираюсь и иду в магазин, закупаюсь чем попало, приношу это домой, закрываюсь в какой-то комнате, начинаю все поглощать, затем иду в туалет и вызываю рвоту. Либо после того, как опустошила весь дом, закупаюсь в макдональдсе, объедаюсь в машине, возвращаюсь домой и очищаю желудок.

KYKY: Как у тебя сейчас строятся отношения с мужчинами?

Н.П.: Сложно. Когда нахожусь рядом с мужчиной, у меня постоянное ощущение своей ничтожности, будто ни один мужчина не захочет меня. А если и захочет, то из жалости или потребности в примитивном удовлетворении своих потребностей. Очень сложно.

KYKY: Ты обращалась за психологической помощью?

Н.П.: Со мной работало очень много психологов. Но мое состояние только ухудшалось. Не знаю, с чем это связано. Меня уже хотели госпитализировать. Сегодня со мной никто не работает, я стараюсь справляться с этим сама. Я решила, что сейчас (учитывая то жуткое состояние, в котором я пребывала), уже точно сама справлюсь. Я хочу стать здоровой.

KYKY: Расскажи, что такое булимия в повседневной жизни? С какими конкретными проблемами ты сталкиваешься?

Н.П.: Булимия – это жуткая зависимость. Я могу целыми днями объедаться до страшных болей в желудке, бегать в туалет, чтобы вызвать рвоту, обожраться слабительными. По кругу. Могу тоннами скупать еду. Не выходить из дома, впадая в депрессию. Организм становится очень слабым, сил нет ни на что, состояние зубов ухудшилось, кожа сухая. Душевное состояние влияет на отношения с близкими, на продуктивность. Ни о чем не думаешь, кроме как пойти поесть и очиститься, дабы не набрать вес. Проблем очень много.

KYKY: Я видела видео, где ты говоришь, что боишься ходить в магазин даже за хлебом, потому как покупаешь всё подряд и съедаешь. Как справляешься с этим?

Н.П.: Сейчас стараюсь избегать этих провоцирующих моментов. Это может показаться странным, но меня спасает камера. Я просто включаю камеру и думаю о том, что если сорвусь, то покажу это видео всем.

KYKY: Получается, тебе проще жить «под присмотром» камеры? Сколько часов в день ты снимаешь себя?

Н.П.: В общей сложности часов пять, но насколько обстоятельства позволяют. Она всегда рядом. И как только появляется какая-либо «опасная» мысль, я начинаю общаться с этой камерой. Я чувствую, что, помогая себе, я могу помочь и другим. Становится легче.

KYKY: Легче, как после рвоты? Что ты чувствуешь после того, как очищаешь желудок?

Н.П.: Ненависть к себе, чувство вины, слабость, иногда сразу начинается ломка — вся трясусь. Не могу подобрать другого слова, это натуральная ломка: просто адски хочется запихнуть в себя еще что-нибудь – неважно, что. Это может быть даже сырое тесто. Мне абсолютно всё равно, какая еда это будет. Да, абсолютно. В этом состоянии я ем все, не только сладкое.

KYKY: Твой минимальный вес?

Н.П.: Минимальный вес, который у меня был, это 47 кг. 

KYKY: Ты делаешь всё это, чтобы стать красивой?

Н.П.: Я не знаю, что такое «красота», это понятие у меня размыто. Хочется быть подтянутой, сексуальной, стройной. Для меня это важно. Ибо сегодня я настолько недовольна собой… Вес еще имеет большое значение, но на самом деле я очень боюсь взвешиваться, боюсь, что это спровоцирует срыв. Я мечтаю стать здоровой! Хочу быть нормальным человеком. Мне это все так надоело, если бы вы знали, я очень затормозила на своем жизненном пути из-за это болезни. Мечтаю стать счастливым полноценным человеком. Мне нравятся все эти худенькие девочки в Instagram, сложно назвать кого-то конкретного… Мой идеал? Ну, может, Ким из «9 с половиной недель». Она идеальна.

***

Если в истории Наташи вы узнали себя или кого-то из своих близких, дочитайте текст до конца. Анорексия и булимия — это серьёзные расстройства пищевого поведения, и если с вами происходит что-то подобное — вы нуждаетесь в помощи. Несмотря на видео в сети, о том, что быть худой – это модно, это действительно далеко не весело. 

«Любят не за красоту или накачанную попу. За это ценят вещи». Комментарий психолога

Марина Качанович, психолог, гештальт-терапевт: «В первую очередь, пищевые расстройства — это болезнь. Нет никакой вины человека, который страдает РПП. Никто не выбирает для себя такой путь, никто не может отвечать за формирование этого расстройства в подкорковых структурах мозга, которые мы не контролируем. Стечение множества факторов ведет к формированию и закреплению повторяющихся паттернов восприятия и поведения на уровне нейронных сетей. Генетическая предрасположенность, особенности функционирования гормональной системы, воспитание, культурные особенности среды, мода.

Первый шаг в решении проблем РПП – обратиться за помощью к немедицинскому психотерапевту (можно подключать врача-психотерапевта, диетолога). Терапия – это основа, ведь пищевые расстройства – это совсем не про еду. Как и другие зависимости – это попытка психики справиться с травматическими переживаниями. Тело становится проекцией внутренних конфликтов, боли, непринятия, нелюбви. Формула «возьми себя в руки, где твоя сила воли?» здесь не работает, а вредит. Все это не про силу и не про волю. Ругать себя, винить и стыдить – не помогает. Людям с пищевыми зависимостями всегда не хватает принятия и любви, а не пинков и критики.

РПП существовали и раньше, но ими страдало несоизмеримо меньше людей, чем сейчас. Есть психическое расстройство – дисморфофобия – переживание из-за реального или воображаемого недостатка своего тела. Сверхценная идея, причем окружающие могут не считать данную особенность стоящей внимания.

Такое расстройство раньше считалось тяжелым патологическим состоянием. Никто не резал себя у пластических хирургов, не истязал себя диетами ради красоты. Это все стало нормой лишь в 20 веке.

С 60-х годов худоба вошла в моду, хотя является физиологической нормой лишь для очень небольшого количества людей. Считается, что увеличение случаев РПП в основном связано с современными стандартами моды и красоты. Худоба, детскость, подростковость как идеал женственности и сексуальности делают свое дело. Только тело подростка может соответствовать нынешним модным стандартам.

Когда живешь в такой среде, очень сложно себя любить и принимать таким, какой есть. Это даже кажется странным, и за легкомысленное отношение к своему телу ты можешь быть подвергнут осуждению или критике. Часто такой «подарок» делают родные: «никто не любит полных», «девочки не должны так много есть», «дорогая, такой живот лучше прятать», «как, ты не ходишь в спортзал?» и так далее. Еще одной чертой этой тенденции является приравнивание красоты к здоровью. Ухоженное худое тело воспринимается как здоровое, хотя у девушек, страдающих анорексией нет менструации, а есть серьезные гормональные сбои. Все, что связано с жиром или целлюлитом (физиологической нормой для женщин) воспринимается нами сейчас как слабость, безволие и болезнь. 

К причинам можно отнести и старое как мир отношение к женщине как к объекту. При том, что женщины добились серьезных успехов в борьбе за равенство с мужчинами за последние сто лет, этот путь пройден далеко не до конца. Женское тело по-прежнему в массовом сознании воспринимается как некоторый товар. А женщина должна соответствовать целому ряду критериев, чтобы быть востребованной среди мужчин: быть милой, нежной, немного наивной, но умной и начитанной, любить секс, но быть скромной, быть стройной, но здоровой, мочь выносить детей, но не иметь целлюлита, быть мудрой, но молодой и так далее. И соответственно, твое тело тоже должно быть «качественным товаром».

Не все страдают РПП, хотя живем мы в одном и том же обществе. Сейчас не думать о внешнем виде своего тела – это своеобразный вызов социуму. Мы все так или иначе включены в это. Но действительно заболевают не все. Есть ряд факторов, которые влияют на выбор психикой того или иного симптома (генетика, воспитание), кто-то выпивает, кто-то попадает в депрессию. Суть же в одном –  внутренней боли и незалеченных травмах. 

Если человек не имел принятия и поддержки в период своего взросления, его внутреннее отношение к себе будет таким же. Критичным, отвергающим, осуждающим, стыдящим. В случае РПП тело становится проекцией для этого отношения. Т.е. все РПП – это про внутреннее глубинное непринятие даже не своего тела, а самого себя. Невозможность хорошо к себе относиться, принимать, прощать, заботиться, любить. «Как можно любить ТАКОЕ?» – внутренний вопрос, полный боли и отвращения. Это всегда грустно и страшно. Хочется спрашивать: «Кто же так относился к тебе, милая, кто так тебя не принимал, кто все время хотел, чтобы ты соответствовала каким-то ожиданиям, была не собой, а кем-то другим?».

Фото: Lina Scheynius

Я все время повторяю это слово – «принятие». Это одна из базовых потребностей, помните, в пирамиде Маслоу – третья снизу. Удовлетворение этой потребности важно для всех, и особенно для детей. Им нужно знать, что их любят любыми и всегда, а не только за пятерку, успехи в спорте или хорошее поведение. И когда ты уже взрослый, ты заслуживаешь любви не за то, что ты подходящий товар в красивой обертке. Любовь – это не про то, что ты какой-то определенный. Любят не за достижения, красоту или накачанную попу. За это ценят вещи. А человека любят, потому что любят. И всё».

Заметили ошибку в тексте – выделите её и нажмите Ctrl+Enter

«Бывает, родители в панике, а умирающий ребёнок пытается их успокоить». Что переживает психолог, который работает с онкопациентами

Боль • Алёна Шпак
Огромный отклик наших читателей получил материал, в котором онкопсихолог рассказал о том, что смерть – это не что иное, как повод для жизни. KYKY задался вопросом: кто же помогает помогающим? Как оказалось, психологи тоже нуждаются в профессиональной поддержке, ровно как и близкие онкопациента. И как дети, которым поставили диагноз «рак».
Популярное